“Порядочному человеку не подобает гнаться за всеобщим уважением; пусть оно придет к нему само собою и, так сказать, помимо его воли: тот, кто старается снискать уважение, сразу выдает свою подлинную натуру”;

“Мысль всегда утешает и от всего целит. Если порой она причиняет вам боль, требуйте у нее лекарство от этой боли, и она даст вам его”;

“Вот наилучшее объяснение того, почему подлец, а подчас и дурак, чаще преуспевает в свете, нежели человек порядочный и умный: подлецам и дуракам легче подладиться к тону и повадкам высшего общества, где, как правило, царят лишь подлость и глупость, между тем как люди порядочные и здравомыслящие не сразу находят с ним общий язык, а потому теряют драгоценное время и остаются ни с чем. Первые - это купцы, говорящие на языке той страны, куда их занесло; поэтому они немедленно сбывают привезенные товары и запасаются местными. Вторые должны сперва выучить язык своих покупателей и поставщиков - лишь после этого они могут разложить товары и приступить к продаже. А если они, что случается довольно часто, не желают снизойти до изучения этого языка, им остается лишь уехать восвояси, так и не сделав почина”;

“Хотите знать, как делают карьеру? Поглядите на то, что творится в партере театра при большом скоплении публики: одни все время остаются на месте, других оттесняют назад, третьи проталкиваются вперед. Это сравнение настолько верно, что выражение, передающее его суть, вошло в язык народа: простолюдин говорит не “сделать карьеру”, а “пробиться в люди” (“мой сын, мой племянник пробьется в люди”). Человек светский употребляет иные слова - “продвинуться”, “выдвинуться”, “занять подобающее место”, но хотя эти смягченные обороты и освобождены от побочных представлений о насилии, неистовстве, грубости, суть дела отнюдь не меняется” (До конца XVIII века все места в партере театра, кроме кресел, были стоячими);

“Между злобным остряком и благородным, доброжелательным остроумцем та же разница, что между наемным убийцей и светским человеком, хорошо владеющим шпагой”;

“Так ли уж важно, чтобы люди думали, будто у вас меньше слабостей, чем у других, и поэтому меньше о вас злословили? Хоть одна-то слабость у вас всегда есть, и все о ней знают. Чтобы заткнуть молве рот, надо быть Ахиллесом без пяты, а как раз это и невозможно”. (Из книги Никола де Шамфора “Максимы и мысли”, Шамфор (1740 - 1794) был французским писателем, мыслителем и моралистом).

Шамфор был незаконнорождённым ребёнком, который воспитывался приёмными родителями - бакалейщиком Франсуа Никола и его женой Терезой Круазе. Позже окончил Парижский университет и в 1781 году стал членом Французской Академии.

Шамфор участвовал в штурме Бастилии. Он дружил с франкмасоном Мирабо, который был одним из самых знаменитых ораторов и политических деятелей Франции. В 1792 году Шамфор был назначен директором Национальной библиотеки. Он был арестован по доносу за неприятие террора в 1793 году, но был отпущен через несколько дней.

Перед угрозой нового ареста в сентябре 1793 года Шамфор пытался покончить с собой, врачи его спасли, но через несколько месяцев он скончался от причинённых себе ран - он выстрелил себе в лицо, но пистолет дал сбой, и он не умер, хотя серьёзно ранил себя; затем он несколько раз ударил себя бритвой, но не смог перерезать ни артерию на шее, ни суставы в груди.

Шамфор был масоном и входил в масонскую ложу “Девять сестёр”. В отличие от Монтеня, Ларошфуко и Лабрюйера, Шамфор утверждал, что человек изменяется под влиянием общественного строя, при котором живёт.